Каждый двухсотый человек – в рабстве. Кто они и как им помочь?

30 июля отмечали Всемирный день борьбы с торговлей людьми – Генеральная ассамблея ООН провозгласила его в 2013 году.

Рабский пекулий — «собственность понарошку»

Имущество раба называлось пекулием (peculium). Если хозяин давал рабу одежду — это всего лишь одежда. Но если он предоставлял эту одежду в вечное пользование и позволял распоряжаться ей по своему усмотрению — это пекулий; то, что настоящий собственник разрешал рабу считать своим. Никаких гарантированных прав на дарованное милостью господина раб, конечно, не имел, но подобная имитация была выгодна. Тем более что сначала давалось обычно нечто не очень ценное для хозяина. Раб мог сэкономить на своём пайке или продать лишние предметы домашнего обихода, затем вложить эти деньги, преумножить их и улучшить условия своей жизни.

Хозяин мог дать рабу скот, лавку или участок земли в пекулий с условием, что раб будет регулярно уплачивать определенную сумму, а весь заработок свыше условленного может оставить себе. Так пекулий смягчал главный экономический недостаток рабства — отсутствие позитивной мотивации труда. Имущество служило также некоторым залогом верности — есть что терять. Раб даже мог иметь своего раба, мог заключать сделки, обеспеченные стоимостью его пекулия. Раб с пекулием имел более высокий статус и считался достойнее других. В конечном счёте, нередко невольники договаривались с рабовладельцами — когда их пекулий достигнет определенной цены, они смогут обменять его на свою свободу. Ради этого стоило хорошо поработать.

Помимо видимости собственности, рабовладельцы создавали также видимость брака для своих рабов — некоторым они предоставляли жён (конечно, без правовых последствий, а условно). Особенно широко распространилась эта практика на виллах. Чем больше невольник значил для господина, тем больше шанс на милость. Раб-управляющий (виллик) обычно получал жену (виллику) и некоторое собственное имущество, а также право командовать рабами рангом ниже; это обеспечивало его преданность и личную заинтересованность в сохранении своего положения и процветании виллы. Нередко вилликами становились вольноотпущенники господина, отличившиеся прежней службой.

Знатные рабовладельцы, которые относились к рабству с самой прагматической точки зрения, то есть именно как к орудию труда, вроде Марка Порция Катона (234 — 249 гг. до н. э.) или Луция Юния Колумеллы (4 — 70 гг. н. э.), рекомендовали и нематериальное поощрение рабов. Колумелла видел особую выгоду в том, что это ничего не стоит — поговорить с человеком, поинтересоваться его работой, похвалить, чтобы стимулировать старательность. Дозволение брака между мужчинами и женщинами на вилле тоже ничего не стоило, но хорошо подкрепляло покорность. Катон советовал и виллику не отдаляться от других рабов — общаться с ними и делить тот же труд и пищу: «…благодаря такому образу жизни он будет менее склонен к бегству, будет лучше себя чувствовать и лучше спать». Кроме того, виллика старались подбирать не жестокого, но и не слабого, а виллику — благодетельную и трудолюбивую от природы.

Читайте также:  Обращение к родителям «Как научить детей уважению к старшим?»

Разнообразие методов манипуляции рабами, о которых писали Варрон и Плиний, Катон и Колумелла, объясняет, как такая неестественная система экономики, как рабовладельческая, процветала несколько веков и лишь раз, во время восстания Спартака, всерьёз поставила под угрозу республику и сам Рим.

Рабство и инструментальный разум

Самые «расчеловеченные» и изощренные формы рабства зарождались и развивались в передовых с точки зрения материальной и интеллектуальной культуры исторических регионах. В полисном строе классической Греции, по некоторым оценкам, к V–IV векам до н. э. соотношение рабов и свободных людей доходило до 3–4 к 1, в Италии II–I веков до н. э. рабы составляли до 40% населения. При этом как минимум в правовом смысле быть рабом в Риме было гораздо хуже, чем где бы то еще.

В греко-римском мире рабство, выйдя из колыбели патриархального быта, стало состоянием полной утраты свободы, правоспособности и исключения из всякой публичной жизни.

В других культурах раб тоже считался десоциализированным созданием, которому отказывалось в генеалогии, закреплении своей памяти в коллективном опыте сообщества. Но в Риме этот принцип был доведен до логического завершения. Уже во время поздней Республики раб воспринимался как говорящая вещь (instrumentum vocale), которая не намного превосходила полуговорящую (instrumentum semi-vocale) — животное и немое орудие труда (instrumentum mutum). Именно этот комплекс идей, возрожденный итальянскими юристами в XII веке, в XVI–XVIII веках восприняли Испания, Португалия, Франция, Нидерланды, Швеция и Дания, употребив их для нужд колониального господства. Не признававшая рабство у себя в метрополии Англия долгое время ограничивалась местными (колониальными) законодательными актами, а к 1850-м годам освободившиеся от британской опеки рабовладельческие штаты американского юга самостоятельно пришли к близкому римскому праву пониманию раба как конституционно охраняемого имущества.

Интересно, что невиданный размах рабства в самых разных областях экономики совпал с появлением всех основных комплексов идей о человеческой свободе, а в социально-правовом измерении — с возникновением понятия «собственность» (наиболее полным объемом владельческих прав на вещь, в том числе и говорящую). Это неслучайно. Помыслить свободу в традиционном обществе, где все — от правителей и знати до собственно рабов — связаны друг с другом разными ритуализированными обязательствами, довольно сложно. Для артикуляции и концептуализации свободы, то есть политико-правовой автономии индивида, потребовалась именно фигура бессубъектного раба, начисто лишенного автономии и собственной экзистенции.

Конечно, раб был социален: он, как правило, имел семью, ежедневно общался со свободными людьми, получал от хозяина содержание и имущество, вел дела на стороне, завязывал любовные отношения. Важнее то, что ему было отказано обществом в политическом и правовом признании всех проявлений его социальности (брак, владение имуществом), и в Риме этот принцип был «выкручен» на максимум. Наиболее четко такой общественный строй прописан в «Институциях» Гая, согласно которым все люди либо свободные, либо рабы («omnes homines aut liberi sunt aut servi»). В обществах же, где все немножко рабы — неважно, друг перед другом или монархом, — такое деление помыслить куда сложнее.

Может быть интересно

Община всех общин. Как доколониальная Африка обходилась без государств

Возможно, поэтому рабство оказалось необходимым общественным институтом и в полисной Греции, и в освободившейся республиканской Америке. Так, отцы-основатели США, трудившиеся над знаменитыми документами Американской революции, были крупными рабовладельцами-плантаторами.

Сам Джордж Вашингтон с его 317 рабами был крупнейшим рабовладельцем округа Фэрфакс (Виргиния). Рабами в разное время владели и Бенджамин Франклин, и Томас Джефферсон, и архитектор американского федерализма Джеймс Мэдисон.

Сформулированные в борьбе за независимость идеалы не противоречили частнособственнической стихии, расовым предрассудкам и принципам невмешательства в экономику рабовладельческих обществ юга. До какого-то времени они даже дополняли друг друга. Со временем и левые, и правые мыслители стали подозревать, что демократия и либерализм уже сами по себе предполагали рабство как теневой полюс своей экзистенции.

Америка и рабство

Эксперты отмечают, что Война за независимость в США 1775—1783 годов принципиально не изменила положение темнокожих невольников в Северной Америке.

«В Конституции, которая сама по себе была достаточно демократичной, ничего не было сказано о рабстве», — рассказал в беседе с RT директор Фонда изучения США имени Рузвельта МГУ Юрий Рогулёв.

По его словам, законодательство Соединённых Штатов рассматривало рабов как движимое имущество и защищало права рабовладельцев.

Америка и рабство

Также по теме «Он изменил жизнь миллионов американцев»: как Мартин Лютер Кинг повлиял на расовую политику в США 4 апреля 1968 года в Мемфисе погиб самый знаменитый защитник прав темнокожих граждан США Мартин Лютер Кинг. Миссия легендарного…

В 1807 году власти США запретили покупать невольников из Африки, а в 1820-м приравняли трансатлантическую работорговлю к пиратству. Однако нелегальные поставки африканских рабов в южные американские штаты продолжались вплоть до второй половины XIX века.

Согласно подсчётам историков, в XVII—XIX столетиях в североамериканские колонии и на территорию Соединённых Штатов были доставлены около 600 тыс. темнокожих невольников. Поскольку их дети также становились рабами, к 1860 году общая численность невольников африканского происхождения в США достигла примерно 4 млн человек. Из 1,5 млн белых семей, проживавших в южных штатах, около 400 тыс. имели рабов.

«Рабство, с точки зрения американских плантаторов, было экономически целесообразным. Его целью было получение выгоды», — пояснил в разговоре с RT публицист Армен Гаспарян.

Вместе с тем ряд историков полагают, что рабство было неотъемлемой частью процесса становления американского капитализма.

Экономической эффективности рабовладельческого хозяйства плантаторы добивались жестокими способами, в частности физическими наказаниями. Многие невольники ходили со шрамами на спине: они подвергались побоям за каждую «провинность» — например, за недостаточное количество собранного хлопка.

Америка и рабство
  • Раб со следами наказания плетью на спине. Батон-Руж, Луизиана, 1863 год
  • © Mathew Brady/Wikipedia
Читайте также:  Отказ ребенка от еды и  страх перед новыми продуктами

Отдельной стороной рабства в США была сексуальная эксплуатация невольниц. Плантаторы превращали их в наложниц и подвергали насилию — законодательно это никак не ограничивалось. Некоторые рабовладельцы даже открывали публичные дома. Причём дети темнокожих невольниц от белых мужчин также считались рабами. Девушки-рабыни, у которых африканкой была только бабушка или прабабушка, ценились рабовладельцами особенно высоко. Их судьбы описаны в ряде известных литературных произведений — в частности, в романе «Квартеронка» Томаса Майн Рида.

В XVIII—XIX веках в США произошло около 300 восстаний темнокожих рабов, но все они были жестоко подавлены.

Как с этим бороться

Фонд Walk Free Foundation считает, что бороться с рабством поможет сочетание нескольких факторов:

  • информирование населения,
  • принятие строгих законов, которые будут наказывать нечестных владельцев бизнесов,
  • изменение бизнеса некоторых компаний.

Прежде всего они настаивают на том, что должны быть приняты меры, которые позволят наказывать работодателя, если он изымает документы у рабочих. Необходимо также жестко регулировать работу посредников, которые нанимают для компаний мигрантов. Компании и предприятия, в которых работают мигранты, в свою очередь должны сотрудничать с правозащитными организациями.

На данный момент в России действует две статьи Уголовного кодекса, которые наказывают за незаконное лишение свободы человека: статья 126 "Похищение человека" и статья 127 "Незаконное лишение свободы" (сюда же входит 127.1 "Торговля людьми" и 127.2 "Использование рабского труда"). Но в них не прописано, что они касаются именно рабства, не дается определения "раба" и не описывается, кто относится к этой категории. Из-за этого многие уголовные дела просто не доходят до суда.

По мнению Мельникова, если бы в законах России и других стран бывшего СССР было определение рабства, то судов по таким делам было бы больше. В Казахстане или Узбекистане за содействие рабству в год осуждают от 500 до 600 человек. В России с 2003 года (именно в этом году в России была подписана конвенция ООН о рабстве) было заведено лишь порядка 180 дел, из которых до суда дошло лишь около 30. В то же время за шесть лет существования движения "Альтернатива" его участникам удалось освободить из рабства около 600 человек как в России, так и за ее пределами.